Этика освобождения в эпоху глобализации и исключения

Может ли этика претендовать на универсальность, если исторический порядок, провозглашающий её, исключает значительную часть человечества из числа получателей его благ? Энрике Дуссель отвечает, перемещая исходную точку нравственного размышления. В книге «Этика освобождения в эпоху глобализации и исключения», опубликованной в 1998 году, основополагающий вопрос исходит не от абстрактного субъекта, а от уязвимой телесности тех, кто испытывает голод, насилие, господство или живёт в условиях, препятствующих развитию жизни.

Книга начинается с исторической реконструкции, отвергающей представление европейской философской традиции как единственного легитимного пути этического разума. Модерность рассматривается в рамках мир-системы, пронизанной отношениями центра и периферии, накопления и исключения. С этой позиции Дуссель подвергает анализу основные современные моральные системы: критически вступает в диалог с Кантом, Ролзом, Апелем и Хабермасом и одновременно находит у Маркса, Левинаса и в критической теории средства для исследования того, что формальные построения склонны оставлять за рамками.

Его концепция формулирует решающее материальное требование: производить, воспроизводить и развивать человеческую жизнь в сообществе. Этот принцип не устраняет необходимости аргументации, интерсубъективной значимости и осуществимости; напротив, он требует объединить их в институтах и практиках, способных отвечать на конкретные исторические потребности. Легитимность порядка нельзя оценивать только по согласованности его процедур, если их последствия порождают жертв.

Во второй части развивается этическая критика с позиции тех, кто исключён из господствующих согласований. Появление жертвы — не сентиментальный приём, а рациональный и практический вызов системе, представляющей её страдания как нечто естественное. Этика тем самым продолжается в практике освобождения: создании альтернатив, коллективной ответственности и возможном преобразовании угнетающих структур.

Своеобразие книги состоит в споре о самом значении универсального. Перед лицом евроцентристской претензии говорить от имени всех Дуссель не отказывается от универсальности, а пытается заново выстроить её на основе конкретной жизни и голоса тех, кого господствующий порядок вытеснил на свои окраины.